ВАРДА АЛКАТИРИ
Как насчет «Зеленого халифата»?
Глобальное исламское управление экологией для правоверных мусульманских обществ
Источник: t.me/greenmanway
Варда Алкатири получила докторскую степень в Кентерберийском университете, Новая Зеландия. Она эколог и социолог ислама, чья междисциплинарная работа сосредоточена на переходе к постуглеродному миру. Она является старшим преподавателем по здоровью окружающей среды, общественному развитию, философии и исследованиям в области развития в Университете Нахдлатул Улама Сурабайя, Индонезия.
Аннотация
За более чем пятьдесят лет международных переговоров по окружающей среде, начиная с первой кон ференции ООН по окружающей среде в 1972 году в Стокгольме и заканчивая конференцией COP27 по изменению климата в Шарм-эль-Шейхе в 2022 году, основные экологические проблемы нашего времени так и не смогли найти своего решения. Переговоры по-прежнему оставались событиями второго плана. Учитывая приверженность национальных государств экономическому развитию и суверенитету, возникновение тупиковых ситуаций вполне понятно. В таком контексте в данной статье предлагается рассмотреть «Зеленый халифат» как глобальное управление окружающей средой, основанное на вере, для сообщества шариатских стран и правоверных местных мусульманских общин по всему миру. В статье предлагается ряд обоснований для рассмотрения идеи Зеленого халифата в свете чрезвычайной климатической ситуации с разных точек зрения: социальной справедливости, обмена знаниями и культурной трансформации. Опираясь на книгу Шумахера «Малое прекрасно» и работу Овамира Анджума «Кто за халифат?», данная статья раскрывает концепцию социально и экологически ответственного корпоративного управления, которая может соответствовать стремлению Шумахера к «Четвертому миру», где правительство и экономика находятся под подлинным контролем человека, поскольку размеры таких подразделений невелики, разумны и соответствуют человеческому масштабу, а темпы развития там соответствуют религиозной космологии, к которой их члены должны адаптироваться. Зеленый халифат предугадывается на деколониальном горизонте плюриверсальности в направлении многополярного мирового порядка.
За более чем пятьдесят лет международных переговоров по окружающей среде, начиная с первой кон ференции ООН по окружающей среде в 1972 году в Стокгольме и заканчивая конференцией COP27 по изменению климата в Шарм-эль-Шейхе в 2022 году, основные экологические проблемы нашего времени так и не смогли найти своего решения. Переговоры по-прежнему оставались событиями второго плана. Учитывая приверженность национальных государств экономическому развитию и суверенитету, возникновение тупиковых ситуаций вполне понятно. В таком контексте в данной статье предлагается рассмотреть «Зеленый халифат» как глобальное управление окружающей средой, основанное на вере, для сообщества шариатских стран и правоверных местных мусульманских общин по всему миру. В статье предлагается ряд обоснований для рассмотрения идеи Зеленого халифата в свете чрезвычайной климатической ситуации с разных точек зрения: социальной справедливости, обмена знаниями и культурной трансформации. Опираясь на книгу Шумахера «Малое прекрасно» и работу Овамира Анджума «Кто за халифат?», данная статья раскрывает концепцию социально и экологически ответственного корпоративного управления, которая может соответствовать стремлению Шумахера к «Четвертому миру», где правительство и экономика находятся под подлинным контролем человека, поскольку размеры таких подразделений невелики, разумны и соответствуют человеческому масштабу, а темпы развития там соответствуют религиозной космологии, к которой их члены должны адаптироваться. Зеленый халифат предугадывается на деколониальном горизонте плюриверсальности в направлении многополярного мирового порядка.
1. Введение
В настоящей статье предлагается альтернативная глобальная структура, которая могла бы успешно работать по крайней мере в одной части человеческого общества. Хотя статья рассматривает только те страны, в которых господствует шариат, и только религиозных членов глобальной уммы, в ней перечисляются неразрешимые проблемы, связанные с текущими действиями по изменению климата, которые в конечном итоге приводят к выводу, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Предлагаемое политическое видение Зеленого халифата предполагает освобождение из бетонной тюрьмы западной индустриальной культуры, ставшей глобальным явлением за последние несколько столетий, с тех пор как общества и страны по всему миру переняли практику и культуру Западной Европы (будь то посредством принуждения или влияния). Поэтому данная перспектива является прагматичной позицией в условиях чрезвычайной социально-экологической ситуации. Одной из основных задач Зеленого халифата является распространение того, что Хейлбронер (1977) называет «государственной религией» [1], движения от индивидуальной этики к общественной этике — тезис экологической политики, отличный от «дивного нового мира» Офула [2], или «несправедливость предпочтительнее полного разрушения» Хардина (Hardin 1968:1247). Более того, перед лицом голода и других кризисов, которыми изменение климата угрожает Глобальному Югу, а также необходимости заботиться о мусульманах, проживающих на периферии, в этой статье делается попытка противостоять современной парадигме социальной справедливости, сформулированной Ричардом Миллером (2010). В целом, она представляет собой ответ на призыв Овамира Анджума (2019) возродить халифат в соответствии с представлениями Шумахера о «Четвертом мире» (Шумахер 2012).
В настоящей статье предлагается альтернативная глобальная структура, которая могла бы успешно работать по крайней мере в одной части человеческого общества. Хотя статья рассматривает только те страны, в которых господствует шариат, и только религиозных членов глобальной уммы, в ней перечисляются неразрешимые проблемы, связанные с текущими действиями по изменению климата, которые в конечном итоге приводят к выводу, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Предлагаемое политическое видение Зеленого халифата предполагает освобождение из бетонной тюрьмы западной индустриальной культуры, ставшей глобальным явлением за последние несколько столетий, с тех пор как общества и страны по всему миру переняли практику и культуру Западной Европы (будь то посредством принуждения или влияния). Поэтому данная перспектива является прагматичной позицией в условиях чрезвычайной социально-экологической ситуации. Одной из основных задач Зеленого халифата является распространение того, что Хейлбронер (1977) называет «государственной религией» [1], движения от индивидуальной этики к общественной этике — тезис экологической политики, отличный от «дивного нового мира» Офула [2], или «несправедливость предпочтительнее полного разрушения» Хардина (Hardin 1968:1247). Более того, перед лицом голода и других кризисов, которыми изменение климата угрожает Глобальному Югу, а также необходимости заботиться о мусульманах, проживающих на периферии, в этой статье делается попытка противостоять современной парадигме социальной справедливости, сформулированной Ричардом Миллером (2010). В целом, она представляет собой ответ на призыв Овамира Анджума (2019) возродить халифат в соответствии с представлениями Шумахера о «Четвертом мире» (Шумахер 2012).
Изменение климата, загрязнение пластиком, утрата биоразнообразия и другие беспрецедентные экологические проблемы порождают множество сопутствующих проблем для общества. Необходимые решения должны сочетать знания и навыки, которые можно почерпнуть из всех дисциплин. Хотя настоящая статья посвящена социально-экологическим отношениям в мусульманском мире, она относится к трансдисциплинарным исламским исследованиям. Она основана на моей докторской диссертации по социологии (Алкатири, 2015), согласно которой мусульманские общества в значительной степени разделены на три «символические вселенные», а именно ислам, национализм и западничество. Предлагаемый «Зеленый халифат» следует рассматривать как исходное понятие, которое требует внимания ученых в области исламского права, теологии и политической теории и их вклада в более детальную разработку этой идеи. На данном этапе целью статьи является раскрытие суровой правды, стоящей за продолжающимся отсутствием успеха в международной климатической дипломатии [3] (начиная с Киотского протокола в 1997 году до COP26 в 2021 году), при этом национальный суверенитет неизменно препятствует созданию международных правил для коллективных действий. Историк Арнольд Тойнби был совершенно прав в своем предсказании:
Современная глобальная совокупность локальных суверенных государств... не способна спасти биосферу от антропогенного загрязнения или сохранить ее невосполнимые природные ресурсы... Убьет ли человечество Мать-Землю или спасет ее? Это загадочный вопрос, который сейчас стоит перед (sic) человеком (1976: 593–596).
Таким образом, в статье формулируется обоснование глобального экологического управления, основанного на вере, установленного среди стран, опирающихся на принципы шариата, и среди набожных местных мусульманских сообществ в странах, не основанных на шариате. Модели введения в действие Зеленого халифата могут быть вдохновлены практиками переселения, поддерживаемыми организациями Transition Network (TT), Global Ecovillage Network (GEN), а также концепцией минимального государства, или государства ночного сторожа, Роберта Нозика (2013).
Превращая идеи в действия
Релокализация — это специальный термин, используемый в социологии движений «зеленых». Он относится к идее общества, меняющегося в контексте чрезвычайной экологической ситуации, противодействующего центробежным силам централизации и глобализации. Таким образом, релокализация представляет собой децентралистский подход в зеленой политике. Она не стремится сразу изменить общество в целом; скорее, она стремится работать в масштабе всего сообщества. Идеалы движения были вдохновлены книгой Шумахера «Малое прекрасно» (1973). Единой темой всех групп по переселению являются их попытки выработать последовательный и целостный подход к решению социальных и экологических проблем посредством создания модели «альтернативного общества», минимизирующей воздействие на окружающую среду, но максимизирующей счастье и благополучие людей. Релокализация опирается на множество дисциплин с прагматическими стратегиями, основанными на анализе «пределов роста». Ее цель — наделить людей жизнестой костью и способностью адаптироваться перед лицом надвигающегося дефицита и ухудшения состояния окружающей среды.
После защиты докторской диссертации в 2015 году, я заметила, что научные сообщества сегодня все охотнее высказываются о состоянии и серьезности своих научных открытий, которые убедительно указывают на то, что современная цивилизация, какой мы ее знаем, исчезнет в течение последующих нескольких десятилетий из-за изменения климата и других социально-экологических причин. Среди тех, кто недавно сделал заявления такого рода, — Пол Эрлих (в Carrington, 2018), Спрат и Данлоп (Sprat & Dunlop, 2018), ученые-климатологи (в Corn, 2019) и моделирование Марка Титченера (Titchener, 2022). Хотя логика «пределов роста» и «пика добычи нефти» уже некоторое время знакома представителям научных кругов, существует общепринятое мнение, что ученые не должны пугать общественность, а, скорее, должны сосредоточить свое внимание на технических решениях. По этой причине данная дискуссия не была обнародована до недавнего времени.
Превращая идеи в действия
Релокализация — это специальный термин, используемый в социологии движений «зеленых». Он относится к идее общества, меняющегося в контексте чрезвычайной экологической ситуации, противодействующего центробежным силам централизации и глобализации. Таким образом, релокализация представляет собой децентралистский подход в зеленой политике. Она не стремится сразу изменить общество в целом; скорее, она стремится работать в масштабе всего сообщества. Идеалы движения были вдохновлены книгой Шумахера «Малое прекрасно» (1973). Единой темой всех групп по переселению являются их попытки выработать последовательный и целостный подход к решению социальных и экологических проблем посредством создания модели «альтернативного общества», минимизирующей воздействие на окружающую среду, но максимизирующей счастье и благополучие людей. Релокализация опирается на множество дисциплин с прагматическими стратегиями, основанными на анализе «пределов роста». Ее цель — наделить людей жизнестой костью и способностью адаптироваться перед лицом надвигающегося дефицита и ухудшения состояния окружающей среды.
После защиты докторской диссертации в 2015 году, я заметила, что научные сообщества сегодня все охотнее высказываются о состоянии и серьезности своих научных открытий, которые убедительно указывают на то, что современная цивилизация, какой мы ее знаем, исчезнет в течение последующих нескольких десятилетий из-за изменения климата и других социально-экологических причин. Среди тех, кто недавно сделал заявления такого рода, — Пол Эрлих (в Carrington, 2018), Спрат и Данлоп (Sprat & Dunlop, 2018), ученые-климатологи (в Corn, 2019) и моделирование Марка Титченера (Titchener, 2022). Хотя логика «пределов роста» и «пика добычи нефти» уже некоторое время знакома представителям научных кругов, существует общепринятое мнение, что ученые не должны пугать общественность, а, скорее, должны сосредоточить свое внимание на технических решениях. По этой причине данная дискуссия не была обнародована до недавнего времени.
В предчувствии сценариев экологического «коллапса» [4] Роб Хопкинс в 2006 году инициировал проект Transition Network (TT 2022) в небольшом сельском британском городке Тотн, графство Девон. Это движение выступает за «устойчивость», которая означает способность системы, от отдельных людей до целых экономик, держаться вместе и сохранять свою способность функционировать перед лицом изменений и потрясений, приходящих извне (Hopkins, 2018). Благодаря этому организация Transition Network стала самым быстрорастущим экологическим движением на Глобальном Севере (Barry and Quigley, 2009). Благодаря своей целеустремленности, Transition Network стала самым быстрорастущим экологическим движением на Глобальном Севере (Barry and Quiley, 2009). Только в Великобритании в 2022 году будет реализовано более 300 официальных инициатив по созданию переходных городов. В настоящее время данная концепция и участие в ней распространяются на Австралию, Новую Зеландию, Австрию, Бельгию, Германию, Люксембург, Францию, Италию, Венгрию, Хорватию, Израиль, Японию, Бразилию, Колумбию, Мексику и США. Другая глобальная сеть экопоселений (GEN 2022) была основана Хильдаром и Россом Джексонами в 1991 году как глобальная ассоциация людей и сообществ, которые пытаются создать пространство для социальных, экологических и духовных ценностей и, таким образом, жить вместе в большей экологической гармонии. В 2022 году сеть сможет объединить около 10 000 сообществ и связанных с ними проектов в 116 странах в рамках 5 региональных сетей и молодежного подразделения NextGEN посредством виртуальных и реальных альянсов. Ассоциация GEN стремится разработать стратегии глобального перехода к жизнеспособным сообществам и культурам.
Релокационное движение явно отличается от традиционного движения за охрану окружающей среды и основного направления деятельности ООН в области «устойчивого развития». Движение за переселение представляет собой отказ от того, что оно считает устаревшим доминирующим западным мировоззрением, в пользу мировоззрений, которые признают взаимозависимость людей и их экосистем. Мои полевые исследования и наблюдения за этими сообществами в Новой Зеландии показывают, что данное движение привлекает хиппи и либералов. Это сообщество, в котором процветает антиавторитаризм. Основатели сообществ представляли свои инициативы как конкретные действия, которые могут быть совершены «здесь» и «сейчас» целеустремленными единомышленниками. Несмотря на то, что многие представители сообществ начитаны и разбираются в технике, движение придерживается принципов предосторожности при использовании новых технологий. Они настаивают на том, чтобы продумать социальные и экологические последствия новых технологий перед началом их использования. Основатели TT и GEN верят, что их модели могут быть продублированы, а их культуру можно распространять, чтобы преобразовать общество в целом [5]. В принципе, подчеркивают активисты по релокализации Тед Трейнер (Ted Trainer) и Сэмюэл Александер (Samuel Alexander) из Института простоты (Simplicity Institute) в Австралии, движение должно попытаться заменить основные институты потребительского капитализма, а не просто повысить их устойчивость. Трейнер предлагает радикальную модель «экономики нулевого роста», в которой
1. Не может быть процентных выплат, способных остановить экономический рост:
Если вы прекратите экономический рост, то не сможете выплачивать проценты... Нынешняя экономика буквально работает на процентных выплатах в той или иной форме, в экономике без процентных платежей должны быть совершенно другие механизмы для осуществления многих процессов… Поэтому почти вся финансовая индустрия должна быть ликвидирована и заменена механизмами, с помощью которых деньги предоставляются, ссужаются, инвестируются и т. д. без увеличения благосостояния кредитора. Это непостижимо для большинства современных экономистов, политиков и простых людей (Trainer 2011:77).
2. В культурном отношении к потреблению происходят радикальные изменения, поэтому понятие «экономической достаточности» должно быть воспринято на культурном уровне (Alexander 2012:7).
3. Рыночная активность будет определяться не этикой максимизации прибыли, а некоей этикой подлинной взаимной выгоды и заботы (Alexander 2012:7-8).
Сторонники ТТ и GEN уверены, что в конечном итоге они одержат победу, потому что существующая система не отвечает потребностям большего процента населения мира (Jackson and Jackson 2002) или просто потому, что другие экологические сценарии маловероятны (Hopkins 2008). Тем не менее они прекрасно осознают, что существующая экономика вполне может приспособиться к тому, что делает движение, не заменяя фундаментальную структуру потребительско-капиталистического общества: «В последние годы крупные компании и правительства постепенно перенимают принципы устойчивости, мало помалу теряя свою первоначальную радикальность. Поскольку данная концепция используется в большинстве случаев, она принципиально не ставит под сомнение предположения, лежащие в основе устоявшихся систем» (Hopkins in Cara 2021, параграф 3).
Что касается проблем Глобального Юга, основатель GEN утверждает, что люди на Западе в основном не осознают своих затруднений: «Глобальное общество XXI века находится в кризисе — духовном, социальном и экологическом, хотя западные СМИ по большей части не отражают эту точку зрения, и это неудивительно, поскольку кризис наиболее заметен у остальных 90% населения мира» (Jackson and Jackson 2002:130).
Соответственно, я классифицировала участников движения за релокацию в соответствии с их скрытыми мотивами на «выживальщиков», таких как Transition Network (TT), которые стремятся подготовиться к условиям дефицита и социального разрушения, которые, как они ожидают, будут вызваны изменением климата, надвигающимся экологическим коллапсом и энергетическим кризисом; и «искупителей», таких как Глобальная сеть экопоселений (GEN), которыми движет психологический диссонанс между ощущением своих собственных ценностей и этических норм и поведением, которому люди вынуждены следовать из-за участия в потребительско-капиталистическом обществе.
Как человек, работающий на Глобальном Юге, я замечаю, что продолжающееся доминирование и контроль над постколониальным миром в глобальной политике может породить настроения, которые отвергают необходимость глобального сотрудничества для решения комплексных экологических проблем. Сатирическая иллюстрация под заголовком «Конференция ООН по изменению климата в 2021 году» в разделе 2 наглядно демонстрирует эту реальность. Для решения такого рода этической дилеммы необходимо примиряющее и объединяющее мировоззрение (Alkatiri 2021a)[7]. С этой целью я смиренно предлагаю мировоззрение, основанное на таухиде (объединяющее), изложенное в моей недавней работе об исламском мистицизме (Алкатири, 2021а). Это набор предположений о мире, которые оказывают мощное влияние на познавательные способности и поведение людей. Рассматриваемое Таухиди мировоззрение служит философской основой, влияющей на практику этого исследования, — во многом подобной тому, что Нейман (Neuman, 2000) называет методологией исследования, а другие называют парадигмой (Линкольн и Губа, 2000; Мертенс, 2007). В отличие от дуалистического видения реальности, которое характеризует современное рациональное мировоззрение, Таухиди-мировоззрение как исследовательская методология или парадигма побуждает меня рассматривать все как управляемое единым Принципом и объединенное общим Центром. Сатирическая иллюстрация, приведенная ниже, демонстрирует, как рассматриваемое нами Таухиди-мировоззрение выводит из тупика переговоры в области изменения климата: оно отходит от практики обвинять друг друга, распространенной в совре менной политике в области изменения климата. Более того, в качестве шага к деколонизации исследований я поместила мнения мусульман и мусульманскую эпистемологию в центр исследовательского процесса, тем самым сняв культурные шоры, наложенные доминирующими идеологиями и западным рационализмом. В моем докторском исследовании оценивались готовность, способность и возможность местных мусульманских общин в Индонезии (являющейся крупнейшей мусульманской страной в мире) следовать идеалам и действиям, связанным с релокализацией (Alkatiri 2015). Я обнаружила, что две местные общины, а именно Хидаятулла в Баликпапане, Восточный Калимантан (Alkatiri, 2018a) и Ан-Надзир в Гове, Южный Сулавеси, представляют собой самый точный пример идейных общин, которые могут быть преобразованы в модели эндогенной [7] исламской локализации.
Последним по порядку (но не по важности) является обещание «минимального государства» или государства типа «ночной сторож». Это форма правления, при которой, согласно политической философии, законной функцией государства является только защита личности от нападений, воровства, нарушения контрактов или мошенничества (см. Nozick 2013). Сторонников этой школы называются минархистами. Они утверждают, что государство не имеет права использовать свою силу для вмешательства в сделки между людьми. Единственными законными государственными институтами являются вооруженные силы, полиция и суды. Я считаю, что эта схема наилучшим образом соответствовала бы условиям постуглеродного мира, в котором творчество и старые добродетели — стойкость, смелость, дальновидность и благоразумие — снова станут необходимостью. Это единственная политическая схема, которая позволила бы вести творческую жизнь и дала бы людям право свободного выбора своего социального устройства, которое не требует принудительной лояльности государственной идеологии. Более того, из работ Халлака (Hallaq, 2012, ix-x) можно сделать вывод, что чем слабее или «минималистичнее» государство, тем более оно совместимо с исламом (Alkatiri 2018a), потому что государство в исламском понимании должно быть органично организовано вокруг божественного суверенитета. Тем не менее еще предстоит решить множество проблем, учитывая неорганизационную структуру ислама, в которой нет центральной религиозной власти, главенствующей над всей уммой. Я представляю себе всемирный саммит, организованный уммой, на котором мусульманские ученые и юристы (фу кахā’) проведут всестороннее обсуждение экологических проблем и придут к консенсусу (иджмā’). Совет, который займется организацией саммита, может быть учрежден, например, Организацией исламского сотрудничества (ОИС). На встрече мусульманские сообщества во всем мире были бы призваны усилить экологическую деятельность, основанную на исламской судебной практике, в децентрализованном мусульманском мире, основой которого являются общины. Лидеры и активные члены местных сообществ по всему миру стали бы основным ядром такой организации.
Настоящая статья организована следующим образом. В разгар «материализации», происходящей на Глобальном Севере и Юге, раздел 2 показывает, что переговоры ООН по изменению климата просто увязли в идеологической напряженности. Изображение представленных на климатической конференции позиций в сатирической форме призвано вывести из тупика переговоры за закрытыми дверями. В дополнение к тому, что обсуждалось в разделах 1 и 2, в разделе 3 перечисляются дополнительные обоснования (с точки зрения социальной справедливости, обмена знаниями и культурных преобразований) в пользу создания Зеленого халифата на фоне чрезвычайной климатической ситуации. Опираясь на книгу Шумахера «Малое прекрасно» и Овамира Анджума «Кто за халифат?», раздел 4 стремится раскрыть идеи Зеленого халифата в стремлении к «Четвертому миру».
2. Освобождаясь от исторических долгов
Мы стали свидетелями столкновения мира науки и политики, экономики и этики по вопросам изменения климата, кризиса пластиковых отходов и перехода на новые виды энергии. Приверженность мирового сообщества государственно ориентированным подходам к решению глобальных экологических проблем и стремление к сокращению выбросов парниковых газов поставили его в затруднительное положение, что наглядно продемонстрировала конференция по изменению климата COP 26 в Глазго, когда Глобальный Север оказался в центре внимания Глобального Юга. Эта ситуация показала, что многие страны глубоко недовольны Севером; их горечь было нелегко смягчить, несмотря на уже достигнутое экономическое развитие. «Глобальный Юг», являющийся синонимом «третьего мира», стал свидетелем серьезного экологического ущерба, нанесенного индустриально-капиталистической моделью развития, продвигаемой западными странами. Сатирическая иллюстрация, приведенная в следующем разделе, основанная на событиях саммита COP 26, помогает донести до читателей основные положения статьи. Ссылки на расшифрованные выступления лидеров стран Глобального Юга приведены в примечаниях 9–11. Я бы хотела подчеркнуть, что за этическими дилеммами, с которыми мы сталкиваемся сегодня, стоит «порабощенный разум» стран третьего мира (Alatas 2006), который принял теорию развития некритически и в массовом порядке. Другими словами, подсознательный стереотип превосходства белой расы проявился в евроцентристском характере развития стран Глобального Юга. Книга Шумахера «Малое прекрасно» (2012) помогает обосновать мое предположение о том, что не так с проектами развития в странах третьего мира, или Глобального Юга, и, таким образом, предлагает обоснование «Чет вертого мира».
Нижеприведенное деление мусульманского населения на три типа (Таблица 1) отсылает к моей диссертации «Теоретизирование в отношении нации Мухаммада» (Alkatiri 2017a). Распространенное среди мусульман недовольство изложением истории западного колониализма порождает три широких ответа, проистекающих, как я утверждаю, из трех символических вселенных: (i) западничество, (ii) национализм и (iii) ислам. Мое более обширное диссертационное исследование показывает, что «символическая вселенная» — это глубоко политическая концепция в самом строгом смысле этого слова. Она не только определяет индивидуальные и коллективные взаимодействия между познанием, смыслом и действием, но и, как следствие, определяет их конечную лояльность и объекты их преданности [8].
Таблица 1
Классификация мусульман в странах с мусульманским боль шинством по «символическим вселенным» (Alkatiri 2017:184).
1. Не может быть процентных выплат, способных остановить экономический рост:
Если вы прекратите экономический рост, то не сможете выплачивать проценты... Нынешняя экономика буквально работает на процентных выплатах в той или иной форме, в экономике без процентных платежей должны быть совершенно другие механизмы для осуществления многих процессов… Поэтому почти вся финансовая индустрия должна быть ликвидирована и заменена механизмами, с помощью которых деньги предоставляются, ссужаются, инвестируются и т. д. без увеличения благосостояния кредитора. Это непостижимо для большинства современных экономистов, политиков и простых людей (Trainer 2011:77).
2. В культурном отношении к потреблению происходят радикальные изменения, поэтому понятие «экономической достаточности» должно быть воспринято на культурном уровне (Alexander 2012:7).
3. Рыночная активность будет определяться не этикой максимизации прибыли, а некоей этикой подлинной взаимной выгоды и заботы (Alexander 2012:7-8).
Сторонники ТТ и GEN уверены, что в конечном итоге они одержат победу, потому что существующая система не отвечает потребностям большего процента населения мира (Jackson and Jackson 2002) или просто потому, что другие экологические сценарии маловероятны (Hopkins 2008). Тем не менее они прекрасно осознают, что существующая экономика вполне может приспособиться к тому, что делает движение, не заменяя фундаментальную структуру потребительско-капиталистического общества: «В последние годы крупные компании и правительства постепенно перенимают принципы устойчивости, мало помалу теряя свою первоначальную радикальность. Поскольку данная концепция используется в большинстве случаев, она принципиально не ставит под сомнение предположения, лежащие в основе устоявшихся систем» (Hopkins in Cara 2021, параграф 3).
Что касается проблем Глобального Юга, основатель GEN утверждает, что люди на Западе в основном не осознают своих затруднений: «Глобальное общество XXI века находится в кризисе — духовном, социальном и экологическом, хотя западные СМИ по большей части не отражают эту точку зрения, и это неудивительно, поскольку кризис наиболее заметен у остальных 90% населения мира» (Jackson and Jackson 2002:130).
Соответственно, я классифицировала участников движения за релокацию в соответствии с их скрытыми мотивами на «выживальщиков», таких как Transition Network (TT), которые стремятся подготовиться к условиям дефицита и социального разрушения, которые, как они ожидают, будут вызваны изменением климата, надвигающимся экологическим коллапсом и энергетическим кризисом; и «искупителей», таких как Глобальная сеть экопоселений (GEN), которыми движет психологический диссонанс между ощущением своих собственных ценностей и этических норм и поведением, которому люди вынуждены следовать из-за участия в потребительско-капиталистическом обществе.
Как человек, работающий на Глобальном Юге, я замечаю, что продолжающееся доминирование и контроль над постколониальным миром в глобальной политике может породить настроения, которые отвергают необходимость глобального сотрудничества для решения комплексных экологических проблем. Сатирическая иллюстрация под заголовком «Конференция ООН по изменению климата в 2021 году» в разделе 2 наглядно демонстрирует эту реальность. Для решения такого рода этической дилеммы необходимо примиряющее и объединяющее мировоззрение (Alkatiri 2021a)[7]. С этой целью я смиренно предлагаю мировоззрение, основанное на таухиде (объединяющее), изложенное в моей недавней работе об исламском мистицизме (Алкатири, 2021а). Это набор предположений о мире, которые оказывают мощное влияние на познавательные способности и поведение людей. Рассматриваемое Таухиди мировоззрение служит философской основой, влияющей на практику этого исследования, — во многом подобной тому, что Нейман (Neuman, 2000) называет методологией исследования, а другие называют парадигмой (Линкольн и Губа, 2000; Мертенс, 2007). В отличие от дуалистического видения реальности, которое характеризует современное рациональное мировоззрение, Таухиди-мировоззрение как исследовательская методология или парадигма побуждает меня рассматривать все как управляемое единым Принципом и объединенное общим Центром. Сатирическая иллюстрация, приведенная ниже, демонстрирует, как рассматриваемое нами Таухиди-мировоззрение выводит из тупика переговоры в области изменения климата: оно отходит от практики обвинять друг друга, распространенной в совре менной политике в области изменения климата. Более того, в качестве шага к деколонизации исследований я поместила мнения мусульман и мусульманскую эпистемологию в центр исследовательского процесса, тем самым сняв культурные шоры, наложенные доминирующими идеологиями и западным рационализмом. В моем докторском исследовании оценивались готовность, способность и возможность местных мусульманских общин в Индонезии (являющейся крупнейшей мусульманской страной в мире) следовать идеалам и действиям, связанным с релокализацией (Alkatiri 2015). Я обнаружила, что две местные общины, а именно Хидаятулла в Баликпапане, Восточный Калимантан (Alkatiri, 2018a) и Ан-Надзир в Гове, Южный Сулавеси, представляют собой самый точный пример идейных общин, которые могут быть преобразованы в модели эндогенной [7] исламской локализации.
Последним по порядку (но не по важности) является обещание «минимального государства» или государства типа «ночной сторож». Это форма правления, при которой, согласно политической философии, законной функцией государства является только защита личности от нападений, воровства, нарушения контрактов или мошенничества (см. Nozick 2013). Сторонников этой школы называются минархистами. Они утверждают, что государство не имеет права использовать свою силу для вмешательства в сделки между людьми. Единственными законными государственными институтами являются вооруженные силы, полиция и суды. Я считаю, что эта схема наилучшим образом соответствовала бы условиям постуглеродного мира, в котором творчество и старые добродетели — стойкость, смелость, дальновидность и благоразумие — снова станут необходимостью. Это единственная политическая схема, которая позволила бы вести творческую жизнь и дала бы людям право свободного выбора своего социального устройства, которое не требует принудительной лояльности государственной идеологии. Более того, из работ Халлака (Hallaq, 2012, ix-x) можно сделать вывод, что чем слабее или «минималистичнее» государство, тем более оно совместимо с исламом (Alkatiri 2018a), потому что государство в исламском понимании должно быть органично организовано вокруг божественного суверенитета. Тем не менее еще предстоит решить множество проблем, учитывая неорганизационную структуру ислама, в которой нет центральной религиозной власти, главенствующей над всей уммой. Я представляю себе всемирный саммит, организованный уммой, на котором мусульманские ученые и юристы (фу кахā’) проведут всестороннее обсуждение экологических проблем и придут к консенсусу (иджмā’). Совет, который займется организацией саммита, может быть учрежден, например, Организацией исламского сотрудничества (ОИС). На встрече мусульманские сообщества во всем мире были бы призваны усилить экологическую деятельность, основанную на исламской судебной практике, в децентрализованном мусульманском мире, основой которого являются общины. Лидеры и активные члены местных сообществ по всему миру стали бы основным ядром такой организации.
Настоящая статья организована следующим образом. В разгар «материализации», происходящей на Глобальном Севере и Юге, раздел 2 показывает, что переговоры ООН по изменению климата просто увязли в идеологической напряженности. Изображение представленных на климатической конференции позиций в сатирической форме призвано вывести из тупика переговоры за закрытыми дверями. В дополнение к тому, что обсуждалось в разделах 1 и 2, в разделе 3 перечисляются дополнительные обоснования (с точки зрения социальной справедливости, обмена знаниями и культурных преобразований) в пользу создания Зеленого халифата на фоне чрезвычайной климатической ситуации. Опираясь на книгу Шумахера «Малое прекрасно» и Овамира Анджума «Кто за халифат?», раздел 4 стремится раскрыть идеи Зеленого халифата в стремлении к «Четвертому миру».
2. Освобождаясь от исторических долгов
Мы стали свидетелями столкновения мира науки и политики, экономики и этики по вопросам изменения климата, кризиса пластиковых отходов и перехода на новые виды энергии. Приверженность мирового сообщества государственно ориентированным подходам к решению глобальных экологических проблем и стремление к сокращению выбросов парниковых газов поставили его в затруднительное положение, что наглядно продемонстрировала конференция по изменению климата COP 26 в Глазго, когда Глобальный Север оказался в центре внимания Глобального Юга. Эта ситуация показала, что многие страны глубоко недовольны Севером; их горечь было нелегко смягчить, несмотря на уже достигнутое экономическое развитие. «Глобальный Юг», являющийся синонимом «третьего мира», стал свидетелем серьезного экологического ущерба, нанесенного индустриально-капиталистической моделью развития, продвигаемой западными странами. Сатирическая иллюстрация, приведенная в следующем разделе, основанная на событиях саммита COP 26, помогает донести до читателей основные положения статьи. Ссылки на расшифрованные выступления лидеров стран Глобального Юга приведены в примечаниях 9–11. Я бы хотела подчеркнуть, что за этическими дилеммами, с которыми мы сталкиваемся сегодня, стоит «порабощенный разум» стран третьего мира (Alatas 2006), который принял теорию развития некритически и в массовом порядке. Другими словами, подсознательный стереотип превосходства белой расы проявился в евроцентристском характере развития стран Глобального Юга. Книга Шумахера «Малое прекрасно» (2012) помогает обосновать мое предположение о том, что не так с проектами развития в странах третьего мира, или Глобального Юга, и, таким образом, предлагает обоснование «Чет вертого мира».
Нижеприведенное деление мусульманского населения на три типа (Таблица 1) отсылает к моей диссертации «Теоретизирование в отношении нации Мухаммада» (Alkatiri 2017a). Распространенное среди мусульман недовольство изложением истории западного колониализма порождает три широких ответа, проистекающих, как я утверждаю, из трех символических вселенных: (i) западничество, (ii) национализм и (iii) ислам. Мое более обширное диссертационное исследование показывает, что «символическая вселенная» — это глубоко политическая концепция в самом строгом смысле этого слова. Она не только определяет индивидуальные и коллективные взаимодействия между познанием, смыслом и действием, но и, как следствие, определяет их конечную лояльность и объекты их преданности [8].
Таблица 1
Классификация мусульман в странах с мусульманским боль шинством по «символическим вселенным» (Alkatiri 2017:184).
Деление мусульманского населения по символическим вселенным имеет политические последствия в контексте изменения климата и перехода к цивилизации, не использующей ископаемое топливо. Я утверждаю, что символическая вселенная национализма, включая этнонационализм, представляет собой ящик Пандоры, полный зла. С глобальной экологической точки зрения националистические интересы могут вступить в конфликт с общим благом, поскольку последнее ограничивает свои интересы определенной территорией, где главенствует суверенитет государства, а национальное сообщество является объектом преданности. В другой моей работе описывается процесс нациестроительства в истории Индонезии (Alkatiri 2018a), что поощряло постоянное желание конкурировать с другими странами. Националистически настроенные представители Глобального Юга — мусульмане они или нет — погрязли в ценностях того самого индустриального общества на Севере, которое привело к экономическому и экологическому кризису, против которого они протестуют.
Более того, хотя националисты и западники (включая, помимо прочего, либеральных мусульман и неолиберальных политиков) могут расходиться во мнениях по многим вопросам, все они согласны с бесконечным экономическим ростом, прогрессом и развитием. Представители обоих направлений согласны с тем, что экономический рост является панацеей от всех бед, делающей нас всех богатыми, счастливыми и здоровыми. Они считают, что, пока наука и технологии продолжают развиваться, рост и прогресс могут поддерживаться. Кроме того, воспринимая людей как существ, привязанных к земле, ни националисты, ни западники не могут отказаться от вожделения и жадности, которые предъявляют все более высокие требования к окружающей среде. У них нет возможности освободиться от груза исторических долгов, воплощая в жизнь призрачную мечту об экономическом прогрессе.
3. Конференция ООН по изменению климата: сатирическая иллюстрация
Генеральный секретарь ООН «Прошло то время, когда человечество считало, что может эгоистично использовать неисчерпаемые ресурсы. Теперь мы знаем, что земля — это не товар. Мы собрались на этом знаменательном мероприятии, чтобы объединить наши голоса для осуществления единой миссии — защитить планету и передать ее следующему поколению. Мы — последнее поколение, которое может предпринять шаги, чтобы избежать наихудших по следствий изменения климата. Будущие поколения сурово осудят нас, если мы не выполним свои моральные и исторические обязательства. Теперь мы должны согласовать обязательный механизм в рамках международного права, чтобы декарбонизировать мир и прекратить финансирование всего, что связано с отрицанием изменения климата. Вести бизнес как прежде больше не вариант. Мы должны двигаться в направлении чистого нуля в плане выбросов, бережного отношения к природе и социальной справедливости. Пришло время действовать в соответствии с этим. Решение, которое мы примем сегодня, определит наш путь на ближайшие годы».
Более того, хотя националисты и западники (включая, помимо прочего, либеральных мусульман и неолиберальных политиков) могут расходиться во мнениях по многим вопросам, все они согласны с бесконечным экономическим ростом, прогрессом и развитием. Представители обоих направлений согласны с тем, что экономический рост является панацеей от всех бед, делающей нас всех богатыми, счастливыми и здоровыми. Они считают, что, пока наука и технологии продолжают развиваться, рост и прогресс могут поддерживаться. Кроме того, воспринимая людей как существ, привязанных к земле, ни националисты, ни западники не могут отказаться от вожделения и жадности, которые предъявляют все более высокие требования к окружающей среде. У них нет возможности освободиться от груза исторических долгов, воплощая в жизнь призрачную мечту об экономическом прогрессе.
3. Конференция ООН по изменению климата: сатирическая иллюстрация
Генеральный секретарь ООН «Прошло то время, когда человечество считало, что может эгоистично использовать неисчерпаемые ресурсы. Теперь мы знаем, что земля — это не товар. Мы собрались на этом знаменательном мероприятии, чтобы объединить наши голоса для осуществления единой миссии — защитить планету и передать ее следующему поколению. Мы — последнее поколение, которое может предпринять шаги, чтобы избежать наихудших по следствий изменения климата. Будущие поколения сурово осудят нас, если мы не выполним свои моральные и исторические обязательства. Теперь мы должны согласовать обязательный механизм в рамках международного права, чтобы декарбонизировать мир и прекратить финансирование всего, что связано с отрицанием изменения климата. Вести бизнес как прежде больше не вариант. Мы должны двигаться в направлении чистого нуля в плане выбросов, бережного отношения к природе и социальной справедливости. Пришло время действовать в соответствии с этим. Решение, которое мы примем сегодня, определит наш путь на ближайшие годы».
i) Западники Глобального Юга (выступает мусульманин или кто-то иной)[9]
«Конечно, мы определенно будем придерживаться данной точки зрения до тех пор, пока богатые страны будут с пониманием относиться к нашим национальным особенностям. Слаборазвитые и развивающиеся страны не достигли полного прогресса в развитии. Нам следует предоставить больше свободы действий: несмотря на то, что у нас есть развивающаяся экономика, мы еще не совсем перешли от плуга к трактору. Дайте нам деньги и соответствующие технологии, и мы придумаем, как справиться с этими проблемами».
ii) Националисты Глобального Юга (выступает мусульманин или еще кто-то)[10]
«Развитые страны потребляют больше мировой энергии и вносят больший вклад в объем глобальных выбросов, чем развивающиеся страны. Это привело к глобальному неравенству в сфере энергопотребления. И теперь разви вающиеся страны должны сократить глобальные выбросы углекислого газа?»
«Соединенные Штаты — а это 4 или 5% населения мира, по-прежнему используют 25% мировых ресурсов! Вы передали производство на аутсорсинг Китаю, а теперь говорите, что Китай является источником загрязнения окружающей среды углеродными выбросами? Китай производит ваши ведра, Китай производит ваши гайки и болты, Китай производит ваши телефоны! Попробуйте производить все это в своих странах и увидите, как увеличатся выбросы углекислого газа! Как вы любите читать нам лекции из-за своего колониального менталитета. Кроме того, существуют колониальные структуры и институты: вы даете нам взаймы наши собственные деньги! Международный валютный фонд приходит к нашим об ществам и говорит нам: вот деньги, которые мы вам даем. Нет! Это наши деньги! Вы возвращаете нам наши же деньги в качестве долга, а потом читаете нам лекции, как мы должны жить: это невероятно, это не просто колониальный менталитет, это колониальные структуры и институты, которые воспроизводятся год за годом. Позвольте мне сказать вам кое-что: движение за климатическую справедливость недостаточно разбирается в подобных вещах, оно просто говорит, что нас беспокоит будущее. Какое будущее? Какое будущее ожидает детей на африканском континенте, в Азии, в Латинской Америке? У них нет не только будущего, но и настоящего! Их беспокоит не будущее, их беспокоит свое настоящее. Ваш лозунг: “Мы беспокоимся о будущем”. О каком будущем? Это лозунг западного буржуазного среднего класса. То, о чем вам следует беспокоиться, так это СЕЙЧАС... 2,7 мил лиарда человек не имеют возможности утолить голод, а вы говорите этим людям: сократите потребление. Как это звучит для ребенка, который не ел несколько дней? Ты должен разобраться с этим, парень, ты должен вникнуть в это. В противном случае дорога этому движению в страны третьего мира заказана!»
iii) Нация Мухаммада Глобального Юга [11]
А. ТРАДИЦИОНАЛИСТЫ
«Ничто не находится вне Божьей власти. Все происходит по какой-то причине. Бог допустил изменение климата, чтобы предупредить и наказать человечество за его потребительство, разрушение окружающей среды и личные излишества, как это уже предсказано в Коране (30:41 — перев. Э. Кулиева): “Зло появляется на суше и на море по причине того, что совершают людские руки, чтобы они вкусили часть того, что они натворили, и чтобы они вернулись на прямой путь”. Таким образом, борьба с изменением климата бесполезна. Люди должны полагаться на то, что Бог защитит их, и должны вернуться к праведности.
Мы здесь не для того, чтобы сказать вам, что жадность и «зеленость» не могут сосуществовать. Мы все это знаем. Мы здесь для того, чтобы сказать вам, что происходящее — это то, что Бог навлек на человечество еще до нас, как сказано в Коране (6:6 — перев. Э. Кулиева): “Разве они не видели, сколько поколений Мы погубили до них? Мы одарили их на земле властью, которой не одарили вас, ниспосылали им с неба обильные дожди и заставляли реки течь под ними. Мы погубили их за их грехи и создали после них другие поколения”. Так что здесь нет такого понятия, как победа или поражение».
Б. ЭКОЛОГИ
«Но разве в исламе нет строгого запрета на предсказание “Часа”? Сам Пророк в хадисе от Джибриля сказал: «О Часе тот, кого спрашивают, знает не больше, чем вопрошающий». Дело в том, что мы все здесь странствуем на одном космическом корабле, которым является Земля! Конференция зашла в такой тупик, что у нас осталось не так много вариантов слева — мы просто должны вернуться к праведности и возродить социальную справедливость, вернуться к более мелким по масштабу, самостоятельным мусульманским общинам, с более простым образом жизни и самоуправлением на местном уровне, без бедности и изобилия, когда люди приобретают навык жизнестойкости и адаптативные способности перед лицом надвигающегося дефицита и деградации окружающей среды. Нам необходимо разработать совершенно новый образ жизни и переосмыслить исламскую “хорошую жизнь”».
C. ФУНДАМЕНТАЛИСТЫ И ИСЛАМИСТЫ
«Позвольте мне сказать вам, что мы должны перестать быть наивными: оглянитесь вокруг и прислушайтесь к тому, что говорят другие люди. Изменение климата — это просто очередное западное лицемерие и проявление двойных стандартов. Движение за изменение климата направлено на поддержание западной цивилизации за счет Глобального Юга и, конечно же, исламского мира. Послушайте, их это нисколько не обеспокоило. США только что одобрили законопроект о ремонте инфраструктуры стоимостью в триллион долларов, чтобы заменить устаревшие общественные сооружения, дороги, мосты, аэропорты, высокоскоростной интернет и электросети, которые многие из нас никогда не в состоянии были построить… И все же они призывают Глобальный Юг прекратить развитие? Вы разве не слышали об их космическом туризме? Миллиардеры тратят свои деньги на полеты в космос ради развлечения! Если изменение климата действительно так важно, тогда давайте все вместе от правимся в ад. На самом деле им есть что терять, причем даже больше, чем нам». Прежде чем приступить к анализу этих парадигматических позиций, уместно сделать еще несколько предварительных замечаний.
Материальная цивилизация
Прежде чем тема изменения климата вошла в повседневный обиход, Шумахер резко раскритиковал ошибочность «материального прогресса» и предупредил об ужасных последствиях, к которым это приведет для «третьего мира». Шумахер обнаружил, что «материальность» — это дух развития, о чем прямо говорится в Белой книге британского правительства по международному развитию: «Делать все, что в наших силах, чтобы помочь развивающимся странам предоставить своим народам материальные возможности для использования их талантов или для того, чтобы они могли жить полноценной и счастливой жизнью и неуклонно улучшать свою судьбу» (Schumacher 1973: 173). В другой работе я уже утверждала, что вера в «бесконечный материальный прогресс» плохо соотносится с теорией эволюции Дарвина и секуляризацией христианской доктрины о воплощении (Alkatiri 2021a). Когда Глобальный Юг добился независимости от европейских правительств, эта вера в прогресс превратилась в так называемую «идеологию развития». Вульгарная американизация затем стала всеобъемлющей концепцией экономического развития в ХХ веке. Фактически с самого начала своей борьбы за независимость страны Глобального Юга прилагали все свои силы, чтобы соперничать со своими колонизаторами на Глобальном Севере. «Идеологии развития» твердо придерживаются практически все граждане: бюрократы, политики, государственные экономические менеджеры, промышленники, интеллигенция, светские ученые, даже религиоведы и улемы, далекие от научного понимания природных ресурсов и промышленного производства. По иронии судьбы колониальные державы по-прежнему активно участвуют в постколониальной экономике, оказывая влияние через различные экономические, политические и социальные каналы (включая, что особенно важно, международную помощь).
В западне развития
Неудачи, связанные с оказанием помощи в целях развития Глобального Юга, широко освещались. Критики обратили внимание на иерархические и асимметричные отношения с Глобальным Севером и на неотъемлемую зависимость, которую поощряют различные схемы развития. Они ссылаются на экономический анализ и приходят к выводу, что удовлетворительное развитие стран Глобального Юга невозможно в условиях мировой экономики, движимой рыночными механизмами или экономической помощью в бреттон-вудском стиле. Более того, значительная часть развития стран Глобального Юга не соответствует потребностям большинства населения (т. е. иностранные инвесторы никогда не вкладывают средства в то, что наиболее необходимо). Эти механизмы привели к развитию в интересах богатых, а именно южных элит, транснациональных корпораций и тех, кто потребляет сырье Глобального Юга. Та ким образом, традиционное капиталистическое развитие — это процесс грабежа. Критики ситуации настаивают на том, что Глобальный Юг должен перераспределить свои проблемы, поскольку они становятся слишком комплексными и слишком взаимосвязанными. В моей докторской диссертации этому вопросу уделялось исчерпывающее внимание (Alkatiri 2015).
В своей книге «Малое прекрасно» Шумахер рассказал о появлении «двойной экономики» практически во всех развивающихся странах: двойной экономики, в рамках которой существуют два разных образа жизни, столь же сильно отличающихся друг от друга, как два разных мира. Одна из них современная, другая — домодернистская; первая имела место в одном-двух крупных городах, а вторая — в сельской местности и небольших поселках. С течением времени «двойная экономика» превратилась в источник социальной и политической напряженности, которая сохраняется и по сей день. Большая часть усилий по развитию после Второй мировой войны была направлена на создание современного сектора в крупных городах, который (в зависимости от страны) мог обслуживать только 15% населения. В основе данной политики лежало предположение, что современный сектор в больших городах будет расти до тех пор, пока не поглотит почти все население (что, конечно, и произошло во многих высокоразвитых странах). Однако, учитывая численность населения многих развивающихся стран, такое предположение было совершенно нереалистичным. Несмотря на это, массовая миграция происходила повсеместно, население концентрировалось в крупных городах.
Шумахер проницательно определил по крайней мере две философские проблемы, которые мешают понять развитие. Первая — это материалистическая философия, исключающая рассмотрение невидимых вещей. Поддавшись влиянию материалистических идей, южане склонны зацикливаться на результатах развития и упускают из виду (невидимые) предпосылки, необходимые для его успеха. Они не смогли осознать, что развитие начинается не с товаров, а с людей, их образования, организации и дисциплины. Помощь в целях развития, возможно, не будет полностью игнорировать эти предварительные условия, но будет относиться к ним так же, как к материальным благам, которые необходимо планировать, вписывать в график и приобретать за деньги в соответствии с комплексным планом развития. Интересно, что, в то время как в каждой отрасли современной мысли концепция эволюции играет центральную роль, теоретики развития на современном Западе склонны рассматривать развитие Глобального Юга не с точки зрения эволюции, а с точки зрения сотворения:
«Конечно, мы определенно будем придерживаться данной точки зрения до тех пор, пока богатые страны будут с пониманием относиться к нашим национальным особенностям. Слаборазвитые и развивающиеся страны не достигли полного прогресса в развитии. Нам следует предоставить больше свободы действий: несмотря на то, что у нас есть развивающаяся экономика, мы еще не совсем перешли от плуга к трактору. Дайте нам деньги и соответствующие технологии, и мы придумаем, как справиться с этими проблемами».
ii) Националисты Глобального Юга (выступает мусульманин или еще кто-то)[10]
«Развитые страны потребляют больше мировой энергии и вносят больший вклад в объем глобальных выбросов, чем развивающиеся страны. Это привело к глобальному неравенству в сфере энергопотребления. И теперь разви вающиеся страны должны сократить глобальные выбросы углекислого газа?»
«Соединенные Штаты — а это 4 или 5% населения мира, по-прежнему используют 25% мировых ресурсов! Вы передали производство на аутсорсинг Китаю, а теперь говорите, что Китай является источником загрязнения окружающей среды углеродными выбросами? Китай производит ваши ведра, Китай производит ваши гайки и болты, Китай производит ваши телефоны! Попробуйте производить все это в своих странах и увидите, как увеличатся выбросы углекислого газа! Как вы любите читать нам лекции из-за своего колониального менталитета. Кроме того, существуют колониальные структуры и институты: вы даете нам взаймы наши собственные деньги! Международный валютный фонд приходит к нашим об ществам и говорит нам: вот деньги, которые мы вам даем. Нет! Это наши деньги! Вы возвращаете нам наши же деньги в качестве долга, а потом читаете нам лекции, как мы должны жить: это невероятно, это не просто колониальный менталитет, это колониальные структуры и институты, которые воспроизводятся год за годом. Позвольте мне сказать вам кое-что: движение за климатическую справедливость недостаточно разбирается в подобных вещах, оно просто говорит, что нас беспокоит будущее. Какое будущее? Какое будущее ожидает детей на африканском континенте, в Азии, в Латинской Америке? У них нет не только будущего, но и настоящего! Их беспокоит не будущее, их беспокоит свое настоящее. Ваш лозунг: “Мы беспокоимся о будущем”. О каком будущем? Это лозунг западного буржуазного среднего класса. То, о чем вам следует беспокоиться, так это СЕЙЧАС... 2,7 мил лиарда человек не имеют возможности утолить голод, а вы говорите этим людям: сократите потребление. Как это звучит для ребенка, который не ел несколько дней? Ты должен разобраться с этим, парень, ты должен вникнуть в это. В противном случае дорога этому движению в страны третьего мира заказана!»
iii) Нация Мухаммада Глобального Юга [11]
А. ТРАДИЦИОНАЛИСТЫ
«Ничто не находится вне Божьей власти. Все происходит по какой-то причине. Бог допустил изменение климата, чтобы предупредить и наказать человечество за его потребительство, разрушение окружающей среды и личные излишества, как это уже предсказано в Коране (30:41 — перев. Э. Кулиева): “Зло появляется на суше и на море по причине того, что совершают людские руки, чтобы они вкусили часть того, что они натворили, и чтобы они вернулись на прямой путь”. Таким образом, борьба с изменением климата бесполезна. Люди должны полагаться на то, что Бог защитит их, и должны вернуться к праведности.
Мы здесь не для того, чтобы сказать вам, что жадность и «зеленость» не могут сосуществовать. Мы все это знаем. Мы здесь для того, чтобы сказать вам, что происходящее — это то, что Бог навлек на человечество еще до нас, как сказано в Коране (6:6 — перев. Э. Кулиева): “Разве они не видели, сколько поколений Мы погубили до них? Мы одарили их на земле властью, которой не одарили вас, ниспосылали им с неба обильные дожди и заставляли реки течь под ними. Мы погубили их за их грехи и создали после них другие поколения”. Так что здесь нет такого понятия, как победа или поражение».
Б. ЭКОЛОГИ
«Но разве в исламе нет строгого запрета на предсказание “Часа”? Сам Пророк в хадисе от Джибриля сказал: «О Часе тот, кого спрашивают, знает не больше, чем вопрошающий». Дело в том, что мы все здесь странствуем на одном космическом корабле, которым является Земля! Конференция зашла в такой тупик, что у нас осталось не так много вариантов слева — мы просто должны вернуться к праведности и возродить социальную справедливость, вернуться к более мелким по масштабу, самостоятельным мусульманским общинам, с более простым образом жизни и самоуправлением на местном уровне, без бедности и изобилия, когда люди приобретают навык жизнестойкости и адаптативные способности перед лицом надвигающегося дефицита и деградации окружающей среды. Нам необходимо разработать совершенно новый образ жизни и переосмыслить исламскую “хорошую жизнь”».
C. ФУНДАМЕНТАЛИСТЫ И ИСЛАМИСТЫ
«Позвольте мне сказать вам, что мы должны перестать быть наивными: оглянитесь вокруг и прислушайтесь к тому, что говорят другие люди. Изменение климата — это просто очередное западное лицемерие и проявление двойных стандартов. Движение за изменение климата направлено на поддержание западной цивилизации за счет Глобального Юга и, конечно же, исламского мира. Послушайте, их это нисколько не обеспокоило. США только что одобрили законопроект о ремонте инфраструктуры стоимостью в триллион долларов, чтобы заменить устаревшие общественные сооружения, дороги, мосты, аэропорты, высокоскоростной интернет и электросети, которые многие из нас никогда не в состоянии были построить… И все же они призывают Глобальный Юг прекратить развитие? Вы разве не слышали об их космическом туризме? Миллиардеры тратят свои деньги на полеты в космос ради развлечения! Если изменение климата действительно так важно, тогда давайте все вместе от правимся в ад. На самом деле им есть что терять, причем даже больше, чем нам». Прежде чем приступить к анализу этих парадигматических позиций, уместно сделать еще несколько предварительных замечаний.
Материальная цивилизация
Прежде чем тема изменения климата вошла в повседневный обиход, Шумахер резко раскритиковал ошибочность «материального прогресса» и предупредил об ужасных последствиях, к которым это приведет для «третьего мира». Шумахер обнаружил, что «материальность» — это дух развития, о чем прямо говорится в Белой книге британского правительства по международному развитию: «Делать все, что в наших силах, чтобы помочь развивающимся странам предоставить своим народам материальные возможности для использования их талантов или для того, чтобы они могли жить полноценной и счастливой жизнью и неуклонно улучшать свою судьбу» (Schumacher 1973: 173). В другой работе я уже утверждала, что вера в «бесконечный материальный прогресс» плохо соотносится с теорией эволюции Дарвина и секуляризацией христианской доктрины о воплощении (Alkatiri 2021a). Когда Глобальный Юг добился независимости от европейских правительств, эта вера в прогресс превратилась в так называемую «идеологию развития». Вульгарная американизация затем стала всеобъемлющей концепцией экономического развития в ХХ веке. Фактически с самого начала своей борьбы за независимость страны Глобального Юга прилагали все свои силы, чтобы соперничать со своими колонизаторами на Глобальном Севере. «Идеологии развития» твердо придерживаются практически все граждане: бюрократы, политики, государственные экономические менеджеры, промышленники, интеллигенция, светские ученые, даже религиоведы и улемы, далекие от научного понимания природных ресурсов и промышленного производства. По иронии судьбы колониальные державы по-прежнему активно участвуют в постколониальной экономике, оказывая влияние через различные экономические, политические и социальные каналы (включая, что особенно важно, международную помощь).
В западне развития
Неудачи, связанные с оказанием помощи в целях развития Глобального Юга, широко освещались. Критики обратили внимание на иерархические и асимметричные отношения с Глобальным Севером и на неотъемлемую зависимость, которую поощряют различные схемы развития. Они ссылаются на экономический анализ и приходят к выводу, что удовлетворительное развитие стран Глобального Юга невозможно в условиях мировой экономики, движимой рыночными механизмами или экономической помощью в бреттон-вудском стиле. Более того, значительная часть развития стран Глобального Юга не соответствует потребностям большинства населения (т. е. иностранные инвесторы никогда не вкладывают средства в то, что наиболее необходимо). Эти механизмы привели к развитию в интересах богатых, а именно южных элит, транснациональных корпораций и тех, кто потребляет сырье Глобального Юга. Та ким образом, традиционное капиталистическое развитие — это процесс грабежа. Критики ситуации настаивают на том, что Глобальный Юг должен перераспределить свои проблемы, поскольку они становятся слишком комплексными и слишком взаимосвязанными. В моей докторской диссертации этому вопросу уделялось исчерпывающее внимание (Alkatiri 2015).
В своей книге «Малое прекрасно» Шумахер рассказал о появлении «двойной экономики» практически во всех развивающихся странах: двойной экономики, в рамках которой существуют два разных образа жизни, столь же сильно отличающихся друг от друга, как два разных мира. Одна из них современная, другая — домодернистская; первая имела место в одном-двух крупных городах, а вторая — в сельской местности и небольших поселках. С течением времени «двойная экономика» превратилась в источник социальной и политической напряженности, которая сохраняется и по сей день. Большая часть усилий по развитию после Второй мировой войны была направлена на создание современного сектора в крупных городах, который (в зависимости от страны) мог обслуживать только 15% населения. В основе данной политики лежало предположение, что современный сектор в больших городах будет расти до тех пор, пока не поглотит почти все население (что, конечно, и произошло во многих высокоразвитых странах). Однако, учитывая численность населения многих развивающихся стран, такое предположение было совершенно нереалистичным. Несмотря на это, массовая миграция происходила повсеместно, население концентрировалось в крупных городах.
Шумахер проницательно определил по крайней мере две философские проблемы, которые мешают понять развитие. Первая — это материалистическая философия, исключающая рассмотрение невидимых вещей. Поддавшись влиянию материалистических идей, южане склонны зацикливаться на результатах развития и упускают из виду (невидимые) предпосылки, необходимые для его успеха. Они не смогли осознать, что развитие начинается не с товаров, а с людей, их образования, организации и дисциплины. Помощь в целях развития, возможно, не будет полностью игнорировать эти предварительные условия, но будет относиться к ним так же, как к материальным благам, которые необходимо планировать, вписывать в график и приобретать за деньги в соответствии с комплексным планом развития. Интересно, что, в то время как в каждой отрасли современной мысли концепция эволюции играет центральную роль, теоретики развития на современном Западе склонны рассматривать развитие Глобального Юга не с точки зрения эволюции, а с точки зрения сотворения:
Всевышнему не приписывают способность создавать что-либо сложное. Нам говорят, что любая сложность является результатом эволюции. И все же наши специалисты по планированию развития, похоже, думают, что они могут добиться большего, чем Всемогущий, что они могут создавать самые сложные вещи по мановению руки с помощью процесса, называемого планированием, позволяя Афине выпрыгнуть не из головы Зевса, а из ничего, во всеоружии, блистательной и жизнеспособной (Schumacher 1973:176).
Иногда эти сторонники развития добивались успеха, совершая необычные, из ряда вон выходящие вещи, создавая маленькие «ультрасовременные островки» в досовременном обществе. Но то, что произошло в долгосрочной перспективе, было процессом «взаимного отравления» (177), в результате которого успешное развитие городов разрушило экономическую структуру внутренних районов. Внутренние районы отомстили массовой миграцией в города, отравив их и сделав совершенно неуправляемыми.
Вторая философская проблема усугубляла ошибочность первой, исключая мораль из уравнения. В соответствии с моим собственным утверждением о разрыве этики и науки и настоятельной необходимости реинтегрировать этику в нашу рациональность (Alkatiri 2021a), Шумахер определил, что утрата современной рациональностью этической составляющей является причиной провала развития на Глобальном Юге. После достижения удивительной мощи науки и техники этике не осталось места, и она фактически стала больше не нужна. Шумахер отметил, что во время мировой экономической депрессии 1930 года великий экономист лорд Кейнс почувствовал желание поразмышлять об экономических возможностях наших внуков:
Вторая философская проблема усугубляла ошибочность первой, исключая мораль из уравнения. В соответствии с моим собственным утверждением о разрыве этики и науки и настоятельной необходимости реинтегрировать этику в нашу рациональность (Alkatiri 2021a), Шумахер определил, что утрата современной рациональностью этической составляющей является причиной провала развития на Глобальном Юге. После достижения удивительной мощи науки и техники этике не осталось места, и она фактически стала больше не нужна. Шумахер отметил, что во время мировой экономической депрессии 1930 года великий экономист лорд Кейнс почувствовал желание поразмышлять об экономических возможностях наших внуков:
Возможно, не так уж и далек тот день, когда все станут богатыми. Тогда мы снова будем ценить цель выше средств и предпочитать благое полезному. Время для всего этого еще не пришло. По крайней мере, еще сто лет мы должны притворяться перед самими собой и перед всеми, что справедливое — это отвратительно, а отвратительное — это справедливо; ибо отвратительное полезно, а справедливое — нет. Алчность, ростовщичество и предусмотрительность должны стать нашими богами еще на некоторое время. Потому что они могут вывести из туннеля экономической необходимости на дневной свет (Schumacher 1973:24).
Идея кейнсианства, подчеркнул Шумахер, достаточно ясна: «Этические соображения не просто неуместны, они являются реальной помехой, поскольку нечестное полезно, а справедливое — нет». Спустя почти сто лет, перед лицом насущной проблемы изменения климата, идеология девелопментализма предстает как самое опасное достижение эпохи после Второй мировой войны. Стало очевидно, что самые серьезные социально-экологические проблемы на Глобальном Юге возникли вслед за достижением определенного экономического развития в этом регионе. Такие термины, как «загрязнение окружающей среды», «утрата биоразнообразия», «охрана окружающей среды», «экологический кризис», «выбросы парниковых газов» и т. д., внезапно приобрели известность. Это явные признаки того, что мы достигли экологического перенапряжения, истощая природный капитал Земли и подрывая ее способность к регенерации. Они являются доказательством того, что наши нынешние методы производства уже разъедают и разрушают саму суть индустриальной цивилизации (ископаемое топливо, пределы терпимости природы и потребительско-материалистическая культура).
Неужели Шумахер и его сторонники просто закрывали глаза на положительные результаты развития на Глобальном Юге, на то, как там повысился уровень жизни, качество здравоохранения, массовое образование, расширились права и возможности женщин, стали очевидны преимущества технологического прогресса, не говоря уже о доступности потребительских товаров, развлечений и распространении информации? Я прочитала их [авторов], чтобы указать на иллюзию неограниченных природных ресурсов и стремление к безграниченному прогрессу, которые считались само собой разумеющимися в идеологии развития. Как лаконично выразился Шумахер: «Мы не слепы! Мы мужчины и женщины, у которых есть глаза и мозги... и нас не нужно водить туда-сюда слепыми действиями Рынка, или Истории, или Прогресса, или какой-либо другой абстракции» (Schumacher 1973:xii). Он поставил под сомнение отношение к тому, что все, чего люди не создали сами (например, невозобновляемые ресурсы), не имеет ценности. Наоборот, это невосполнимый капитал, который мы не создали, а просто нашли и без которого мы ничего не можем сделать. Именно из-за этой иллюзии идеологов развития мы не в состоянии осознать, что современные индустриальные системы, при всей своей интеллектуальной изощренности, разрушают саму основу, на которой они были построены. Шумахер проницательно приписал это заблуждение самообману неограниченного интеллекта. Возможно, именно поразительные научные и технологические достижения заставили людей поверить в то, что природные ресурсы тоже безграничны, но эта вера, к сожалению, составляет современную экономическую рациональность (Alkatiri 2021a).
Действительно, как материальный прогресс может быть бесконечным? Хайдеггер определил качество современного человека как «бегство от мышления», отказ от «осмысляющего раздумья» [12]. Будучи человеком, выросшим на Глобальном Юге, я, еще учась в средней школе, сразу поняла неизбежный закон сохранения массы и законы термодинамики, применение ко торых было ключом к моему обучению в бакалавриате по спе циальности «химическая инженерия». Эти законы гласят, что в любой замкнутой системе масса и энергия не могут быть созданы или уничтожены (даже если они могут вырождаться и распадаться, как во втором и третьем законах термодинамики). Учитывая, что наша планета также является закрытой системой, эти законы описывают пределы возможностей Земли. Бесконечный экономический рост невозможен на ограниченной планете. Подобно тому, как угроза смерти заставляет людей лучше осознавать свою жизнь, идея о том, что судьба Земли конечна, должна была бы заставить нас задуматься о сохранении и защите природы. Однако, как верующий человек, я убеждена, что ничто не находится вне власти Бога. Мир как реальность — это мулк, и именно через малакӯт Бог напрямую участвует в жизни мира. В Коране говорится (23:88): «Скажи: “В чьей руке власть (малакӯт) над всякой вещью? Кто защищает, и от Кого нет защиты, если только вы знаете?”» Мы должны встретить грядущую катастрофу со спокойствием, мудростью и смирением.
Неужели Шумахер и его сторонники просто закрывали глаза на положительные результаты развития на Глобальном Юге, на то, как там повысился уровень жизни, качество здравоохранения, массовое образование, расширились права и возможности женщин, стали очевидны преимущества технологического прогресса, не говоря уже о доступности потребительских товаров, развлечений и распространении информации? Я прочитала их [авторов], чтобы указать на иллюзию неограниченных природных ресурсов и стремление к безграниченному прогрессу, которые считались само собой разумеющимися в идеологии развития. Как лаконично выразился Шумахер: «Мы не слепы! Мы мужчины и женщины, у которых есть глаза и мозги... и нас не нужно водить туда-сюда слепыми действиями Рынка, или Истории, или Прогресса, или какой-либо другой абстракции» (Schumacher 1973:xii). Он поставил под сомнение отношение к тому, что все, чего люди не создали сами (например, невозобновляемые ресурсы), не имеет ценности. Наоборот, это невосполнимый капитал, который мы не создали, а просто нашли и без которого мы ничего не можем сделать. Именно из-за этой иллюзии идеологов развития мы не в состоянии осознать, что современные индустриальные системы, при всей своей интеллектуальной изощренности, разрушают саму основу, на которой они были построены. Шумахер проницательно приписал это заблуждение самообману неограниченного интеллекта. Возможно, именно поразительные научные и технологические достижения заставили людей поверить в то, что природные ресурсы тоже безграничны, но эта вера, к сожалению, составляет современную экономическую рациональность (Alkatiri 2021a).
Действительно, как материальный прогресс может быть бесконечным? Хайдеггер определил качество современного человека как «бегство от мышления», отказ от «осмысляющего раздумья» [12]. Будучи человеком, выросшим на Глобальном Юге, я, еще учась в средней школе, сразу поняла неизбежный закон сохранения массы и законы термодинамики, применение ко торых было ключом к моему обучению в бакалавриате по спе циальности «химическая инженерия». Эти законы гласят, что в любой замкнутой системе масса и энергия не могут быть созданы или уничтожены (даже если они могут вырождаться и распадаться, как во втором и третьем законах термодинамики). Учитывая, что наша планета также является закрытой системой, эти законы описывают пределы возможностей Земли. Бесконечный экономический рост невозможен на ограниченной планете. Подобно тому, как угроза смерти заставляет людей лучше осознавать свою жизнь, идея о том, что судьба Земли конечна, должна была бы заставить нас задуматься о сохранении и защите природы. Однако, как верующий человек, я убеждена, что ничто не находится вне власти Бога. Мир как реальность — это мулк, и именно через малакӯт Бог напрямую участвует в жизни мира. В Коране говорится (23:88): «Скажи: “В чьей руке власть (малакӯт) над всякой вещью? Кто защищает, и от Кого нет защиты, если только вы знаете?”» Мы должны встретить грядущую катастрофу со спокойствием, мудростью и смирением.
Дополнительные доводы в пользу создания «Халифата»
В этой статье мы исходим из убеждения, что Земля представляет собой замкнутую систему с ограниченным количеством запасов природных ресурсов и потоков энергии. Наша экономика встроена в общество, которое в конечном счете встроено в биосферу. Следовательно, мы должны согласовывать нашу экономическую и социальную деятельность с пределами возможностей биосферы. Бесконечное развитие невозможно, и глобальный переход к низкоуглеродной экономике в условиях изменения климата является необходимостью, а не вариантом. Переход к цивилизации, не использующей ископаемое топливо (как того требуют целевые показатели по выбросам парниковых газов) предполагает реформирование всех сфер жизни, поскольку возобновляемые источники энергии не смогут под держивать существующее общество потребления, а зеленые технологии не смогут справиться с задачей поддержания современной цивилизации в том виде, в каком мы ее знаем. Сокращение выбросов углекислого газа требует изменений практически во всех сферах экономики и, следовательно, почти во всех аспектах нашей культуры. В этом разделе рассматривается ряд способов, с помощью которых исламское экологическое управление могло бы помочь смягчить последствия изменения климата и справиться с ними.
В этой статье мы исходим из убеждения, что Земля представляет собой замкнутую систему с ограниченным количеством запасов природных ресурсов и потоков энергии. Наша экономика встроена в общество, которое в конечном счете встроено в биосферу. Следовательно, мы должны согласовывать нашу экономическую и социальную деятельность с пределами возможностей биосферы. Бесконечное развитие невозможно, и глобальный переход к низкоуглеродной экономике в условиях изменения климата является необходимостью, а не вариантом. Переход к цивилизации, не использующей ископаемое топливо (как того требуют целевые показатели по выбросам парниковых газов) предполагает реформирование всех сфер жизни, поскольку возобновляемые источники энергии не смогут под держивать существующее общество потребления, а зеленые технологии не смогут справиться с задачей поддержания современной цивилизации в том виде, в каком мы ее знаем. Сокращение выбросов углекислого газа требует изменений практически во всех сферах экономики и, следовательно, почти во всех аспектах нашей культуры. В этом разделе рассматривается ряд способов, с помощью которых исламское экологическое управление могло бы помочь смягчить последствия изменения климата и справиться с ними.
Социальная справедливость
Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК) пришла к выводу, что изменение климата действительно происходит и что действия человека вносят значительный вклад в эти перемены. Мы способствуем этому посредством использования энергии, неразумного потребления, роста населения и экологических изменений, таких как вырубка лесов. МГЭИК прогнозирует повышение температуры как минимум на 2°C (возможно, больше), что приведет к резким изменениям погоды и к небывалым погодным явлениям, включая засухи, наводнения, ураганы, лесные пожары и сопутствующие проблемы со здоровьем людей, а также к риску исчезновения многих видов или значительному изменению в их распространении. Существует даже вероятность наступления «переломного момента» в процессе значительного и катастрофического воздействия на окружающую среду, такого как таяние ледников вечной мерзлоты, что, в свою очередь, может спровоцировать дальнейшие быстрые изменения и последствия, которые пока неизвестны. Это заключение одобрено большим количеством научных учреждений, включая все национальные научные агентства стран «Большой восьмерки+5», а также подавляющим большинством климатологов. Большинство исследовательских статей, опубликованных в рецензируемых научных журналах, также подтверждают эту научную оценку.
С момента своего создания в середине 1990-х годов конференции ООН по изменению климата проводились с целью установления юридически обязательных правил для стран по сокращению выбросов парниковых газов. Настоятельная необходимость сокращения выбросов парниковых газов требует глобального отказа от использования ископаемого топлива и, как следствие, может сдерживать развитие, ограничивая экономический рост и прогресс. Это, безусловно, создает нагрузку и угрожает материальным интересам влиятельных экономических и политических кругов. Конференция COP 26 в Глазго в 2021 году еще раз подчеркнула необходимость всеобщих действий для достижения нулевого уровня выбросов углерода к 2050 году. По сравнению с предыдущими мероприятиями COP 26 была расценена как в значительной степени успешная в вопросах повышения осведомленности о необходимости принятия срочных мер по борьбе с изменением климата (хотя и не удачная в плане срочности фактической реализации этих действий). В условиях, когда колониальная история вновь привела к расколу между Севером и Югом, основное противоречие между конкурирующими требованиями различных стран в достижении идеалов развития стало ведущей, если не единственной, причиной хрупкости коллективных усилий по борьбе с изменением климата [13]. По вполне законным причинам избавление людей от нищеты и голода остается первоочередной за дачей для многих жителей развивающихся стран.
Токсичное переплетение нескольких кризисов (бедность, голод, пандемия, чрезвычайные климатические ситуации и мн. др.) ставит нас в безвыходное положение. Помимо всего прочего, практически немыслимо выполнить то, что необходимо для осуществления энергетического перехода по ограничению выбросов углекислого газа и спасения планеты, в то время как Глобальный Юг продолжает идти по пути исторического возрождения, стремясь к дальнейшему развитию, чтобы вырваться из «ловушки среднего дохода» (ср., например, Felipe, Abdon, & Kumar 2012; Paus 2017; Lanonne 2021; Lin n.d.). Идея добровольной простоты (Alkatiri 2021b), безусловно, была бы непривлекательной для светского большинства южан. С другой стороны, широко известны неодинаковые причины и последствия изменения климата в странах Севера и Юга. Что касается проблемы климатической справедливости, то ученые сосредотачивают свое внимание на усилиях, которые часто защищают привилегированные слои населения, одновременно исключая, криминализируя и нанося ущерб группам населения, жизнь которых стала нестабильной из-за изменения климата или в которых ответные меры на климатический кризис также усиливают дискриминацию, сегрегацию и миграцию среди маргинализированных народов (Rice, Long, Levenda 2021).
Не менее сложной является проблема глобального загрязнения пластиковыми отходами, также имеющая похожую причину, называемую «мусорным колониализмом». Этот вид колониализма во многом напоминает отвратительную привычку беспечных и жадных людей выбрасывать мусор через забор в сад своего соседа. Без надлежащего контроля за загрязнением окружающей среды и природоохранного законодательства, с бездумным чрезмерным потреблением пластика в придачу, Глобальный Юг стал местом свалки для развитых стран. Со временем неконтролируемые пластиковые отходы и промышленные загрязняющие вещества из развивающихся стран оказались в мировом океане, отравляя рыбу и морепродукты, потребляемые всем населением мира [14]. Загрязнение морской среды и изменение климата являются главной «общей проблемой», как определил ее эколог Гарретт Хардин (Hardin 1968). Революционные перемены необходимы для всех, в любой части мира, без повторения старых моделей эксплуатации.
Межправительственная группа экспертов по изменению климата (МГЭИК) пришла к выводу, что изменение климата действительно происходит и что действия человека вносят значительный вклад в эти перемены. Мы способствуем этому посредством использования энергии, неразумного потребления, роста населения и экологических изменений, таких как вырубка лесов. МГЭИК прогнозирует повышение температуры как минимум на 2°C (возможно, больше), что приведет к резким изменениям погоды и к небывалым погодным явлениям, включая засухи, наводнения, ураганы, лесные пожары и сопутствующие проблемы со здоровьем людей, а также к риску исчезновения многих видов или значительному изменению в их распространении. Существует даже вероятность наступления «переломного момента» в процессе значительного и катастрофического воздействия на окружающую среду, такого как таяние ледников вечной мерзлоты, что, в свою очередь, может спровоцировать дальнейшие быстрые изменения и последствия, которые пока неизвестны. Это заключение одобрено большим количеством научных учреждений, включая все национальные научные агентства стран «Большой восьмерки+5», а также подавляющим большинством климатологов. Большинство исследовательских статей, опубликованных в рецензируемых научных журналах, также подтверждают эту научную оценку.
С момента своего создания в середине 1990-х годов конференции ООН по изменению климата проводились с целью установления юридически обязательных правил для стран по сокращению выбросов парниковых газов. Настоятельная необходимость сокращения выбросов парниковых газов требует глобального отказа от использования ископаемого топлива и, как следствие, может сдерживать развитие, ограничивая экономический рост и прогресс. Это, безусловно, создает нагрузку и угрожает материальным интересам влиятельных экономических и политических кругов. Конференция COP 26 в Глазго в 2021 году еще раз подчеркнула необходимость всеобщих действий для достижения нулевого уровня выбросов углерода к 2050 году. По сравнению с предыдущими мероприятиями COP 26 была расценена как в значительной степени успешная в вопросах повышения осведомленности о необходимости принятия срочных мер по борьбе с изменением климата (хотя и не удачная в плане срочности фактической реализации этих действий). В условиях, когда колониальная история вновь привела к расколу между Севером и Югом, основное противоречие между конкурирующими требованиями различных стран в достижении идеалов развития стало ведущей, если не единственной, причиной хрупкости коллективных усилий по борьбе с изменением климата [13]. По вполне законным причинам избавление людей от нищеты и голода остается первоочередной за дачей для многих жителей развивающихся стран.
Токсичное переплетение нескольких кризисов (бедность, голод, пандемия, чрезвычайные климатические ситуации и мн. др.) ставит нас в безвыходное положение. Помимо всего прочего, практически немыслимо выполнить то, что необходимо для осуществления энергетического перехода по ограничению выбросов углекислого газа и спасения планеты, в то время как Глобальный Юг продолжает идти по пути исторического возрождения, стремясь к дальнейшему развитию, чтобы вырваться из «ловушки среднего дохода» (ср., например, Felipe, Abdon, & Kumar 2012; Paus 2017; Lanonne 2021; Lin n.d.). Идея добровольной простоты (Alkatiri 2021b), безусловно, была бы непривлекательной для светского большинства южан. С другой стороны, широко известны неодинаковые причины и последствия изменения климата в странах Севера и Юга. Что касается проблемы климатической справедливости, то ученые сосредотачивают свое внимание на усилиях, которые часто защищают привилегированные слои населения, одновременно исключая, криминализируя и нанося ущерб группам населения, жизнь которых стала нестабильной из-за изменения климата или в которых ответные меры на климатический кризис также усиливают дискриминацию, сегрегацию и миграцию среди маргинализированных народов (Rice, Long, Levenda 2021).
Не менее сложной является проблема глобального загрязнения пластиковыми отходами, также имеющая похожую причину, называемую «мусорным колониализмом». Этот вид колониализма во многом напоминает отвратительную привычку беспечных и жадных людей выбрасывать мусор через забор в сад своего соседа. Без надлежащего контроля за загрязнением окружающей среды и природоохранного законодательства, с бездумным чрезмерным потреблением пластика в придачу, Глобальный Юг стал местом свалки для развитых стран. Со временем неконтролируемые пластиковые отходы и промышленные загрязняющие вещества из развивающихся стран оказались в мировом океане, отравляя рыбу и морепродукты, потребляемые всем населением мира [14]. Загрязнение морской среды и изменение климата являются главной «общей проблемой», как определил ее эколог Гарретт Хардин (Hardin 1968). Революционные перемены необходимы для всех, в любой части мира, без повторения старых моделей эксплуатации.
Глобальный Юг
Контраст между Китаем и странами Африки к югу от Сахары, приведенный ниже, дает представление о разнообразии государств, обычно объяединяемых понятием «Глобальный Юг». Китай в значительной степени рассматривается как одна из развивающихся стран, но по идеологическим соображениям он исключен из стран «третьего мира». В 2005 году каждый шестой житель Китая находился ниже установленного Всемирным банком порога бедности («доллар в день»), треть — ниже порога «два доллара в день». Среднегодовое потребление [в Китае] составляло около 1200 долларов США по паритету поку пательной способности, а 20% детей младшего возраста страдали задержкой роста из-за недоедания. Но национальный экономический рост был впечатляющим и поддерживался значительными инвестициями в основные средства производства и инфраструктуру. Масштабы роста производства, рынков и вооруженных сил Китая обеспечили этой стране весомый голос в международных делах; при этом миллионы людей живут в городских процветающих анклавах, а ожидаемая продолжительность жизни с момента рождения составляет 72 года. Ситуация была совсем иной у людей, проживающих в наиболее неблагоприятном регионе, в странах Африки к югу от Сахары, например в Малави, где, несмотря на недавний серьезный экономи ческий рост, средний уровень потребления составлял менее трети от уровня Китая, объем инвестиций на душу населения — менее одной десятой, масштабы экономики были незначительными по сравнению с глобальными, а средняя продолжитель ность жизни составляла 48 лет (Miller 2010:7). Как можно разработать общую экологическую основу, когда даже страны так называемого «Глобального Юга» уже сталкиваются с такими несопоставимыми условиями?
Колониальные и постколониальные правила установили структуру экономических, политических и социальных систем в (бывших) колонизированных регионах. Структура этих систем важна, поскольку вытекающее из них распределение выгод и обязательств существенно влияет на жизнь людей. В моих предыдущих работах (Alkatiri 2017b, 2018a) исследуется экономическая, политическая и социальная напряженность в Индонезии, стране Глобального Юга с самым многочисленным в мире мусульманским населением, которая усугубляется политическим и экономическим доминированием христианского и китайского меньшинств (Chua 2004). Исторические факты, изложенные Утамой (Utama, 2016: параграфы 4–6), делают Индонезию конкретным примером критики Шумахера в отношении того, что развитие стран третьего мира не смогло учесть несоизмеримые «неэкономические факторы» в расчетах политиков. Антикитайские настроения, которые это вызывает, сохраняются и по сей день (Koesoemawiria 2021):
Контраст между Китаем и странами Африки к югу от Сахары, приведенный ниже, дает представление о разнообразии государств, обычно объяединяемых понятием «Глобальный Юг». Китай в значительной степени рассматривается как одна из развивающихся стран, но по идеологическим соображениям он исключен из стран «третьего мира». В 2005 году каждый шестой житель Китая находился ниже установленного Всемирным банком порога бедности («доллар в день»), треть — ниже порога «два доллара в день». Среднегодовое потребление [в Китае] составляло около 1200 долларов США по паритету поку пательной способности, а 20% детей младшего возраста страдали задержкой роста из-за недоедания. Но национальный экономический рост был впечатляющим и поддерживался значительными инвестициями в основные средства производства и инфраструктуру. Масштабы роста производства, рынков и вооруженных сил Китая обеспечили этой стране весомый голос в международных делах; при этом миллионы людей живут в городских процветающих анклавах, а ожидаемая продолжительность жизни с момента рождения составляет 72 года. Ситуация была совсем иной у людей, проживающих в наиболее неблагоприятном регионе, в странах Африки к югу от Сахары, например в Малави, где, несмотря на недавний серьезный экономи ческий рост, средний уровень потребления составлял менее трети от уровня Китая, объем инвестиций на душу населения — менее одной десятой, масштабы экономики были незначительными по сравнению с глобальными, а средняя продолжитель ность жизни составляла 48 лет (Miller 2010:7). Как можно разработать общую экологическую основу, когда даже страны так называемого «Глобального Юга» уже сталкиваются с такими несопоставимыми условиями?
Колониальные и постколониальные правила установили структуру экономических, политических и социальных систем в (бывших) колонизированных регионах. Структура этих систем важна, поскольку вытекающее из них распределение выгод и обязательств существенно влияет на жизнь людей. В моих предыдущих работах (Alkatiri 2017b, 2018a) исследуется экономическая, политическая и социальная напряженность в Индонезии, стране Глобального Юга с самым многочисленным в мире мусульманским населением, которая усугубляется политическим и экономическим доминированием христианского и китайского меньшинств (Chua 2004). Исторические факты, изложенные Утамой (Utama, 2016: параграфы 4–6), делают Индонезию конкретным примером критики Шумахера в отношении того, что развитие стран третьего мира не смогло учесть несоизмеримые «неэкономические факторы» в расчетах политиков. Антикитайские настроения, которые это вызывает, сохраняются и по сей день (Koesoemawiria 2021):
В то время как голландское правление вынуждало коренных индонезийцев заниматься сельским хозяйством, китайцам было велено вести бизнес. Та ким образом, как только Индонезия обрела независимость, практически каждый розничный магазин в Индонезии принадлежал лицу китайской национальности.... Стереотип о том, что китайцы сильны в экономическом мышлении, сохранялся долгое время, вплоть до 1950-х и 1960-х годов, во время правления первого президента Индонезии Сукарно… Сухарто [второму президенту] требовался экономический рост, поэтому в тот период китайцам были предоставлены возможности для содействия экономическому росту в стране, где следующие два десятилетия будут известны как время великого экономического процветания Индонезии под руководством китайцев-индонезийцев…
Моя статья об Индонезии (Alkatiri 2021b), стране с обилием природных ресурсов, посвящена важнейшей задаче — избежать нынешнего курса, ведущего к столкновениям между глобальной цивилизацией и ограниченной биосоциальной реальностью. Однако благодаря экономическому развитию значительная часть индонезийского населения привыкла к своему уровню благосостояния, чувствует себя вправе сохранять его и не приемлет ограничений в своем образе жизни.
Крайняя бедность и голод
Миллионы людей страдают от крайней бедности, болезней и отсутствия безопасности в странах Глобального Юга. Крайняя нищета и голод являются наиболее серьезными препятствиями на пути усилий по сокращению выбросов, поскольку они влекут за собой экономические потрясения. Когда в 2021 году про ходила встреча COP 26, около 957 миллионов человек в 93 странах голодали (Lagada 2021). Масштабы голода и недоедания росли еще до того, как глобальная пандемия COVID-19 усугубила ситуацию. В 30 странах глобальный индекс голода превысил значение 23, при этом Сомали принадлежал самый высокий показатель, равный 50,8. Помимо Сомали, в список попал ряд других стран с мусульманским большинством, в том числе Йемен, Сьерра-Леоне, Нигерия, Афганистан, Джибути, Судан, Пакистан, Мали и Буркина-Фасо. Индия, в населении которой мусульмане составляют 213 миллионов человек, пострадала от голода и недоедания с индексом 27,5. Масштабы проблемы не поддаются количественному определению, которое может быть использовано для ее представления.
Погодные явления, в том числе связанные с изменением климата, также повлияли на доступность продовольствия во многих странах и, таким образом, способствовали снижению продовольственной безопасности. Нам необходимо предвидеть негативные последствия изменения климата, которые вызовут изменения в погодных условиях и циклах на глобальном уровне, и которые будут непредсказуемыми и долгосрочными. Бедные регионы станут наиболее уязвимыми в ближайшем будущем из-за неурожаев, роста цен и недоедания. Этот многогранный кризис только усилит давление на другие регионы мира, требующее увеличения производства, в то время как базовые условия жизни в неблагополучных районах еще больше ухудшатся.
Чем больше я думала об этом положении, тем больше убеждалась, что духовное мировоззрение — единственный способ, который поможет преодолеть, а не решить эту тупиковую ситуацию. Духовно наполненное управление, подобное тому, которое обещает Зеленый халифат, кажется единственным путем, дающим возможность проявить солидарность, заниматься распределением запасов продовольствия через территориальные границы, принимать климатических беженцев и утверждать простой образ жизни в знак солидарности с нуждающимися. Практика альтруизма и бескорыстной заботы о благополучии других не соответствует современной рациональности. В современном научном мировоззрении теория альтруизма Гамильтона даже предполагает, что любое кажущееся великодушным поведение должно быть продиктовано какой-то эгоистичной мотивацией (см. Alkatiri 2021a, 96–102, касательно ученого Джорджа Прайса)! В тех странах, где господствует утилитарная школа мысли, в которой религиозные принципы не играют существенной роли, ситуация может привести в лучшем случае к нигилистической апатии, а в худшем — к «деяниям Прометея». Миллер (Miller, 2010) отмечает, что утилитаризм порождает экстраординарные требования, что видно из драматических мысленных экспериментов, поощряемых этой этической системой.
На другом конце спектра трудноразрешимая связь между бедностью и голодом напомнила мне о письме, написанном четвертым халифом ислама праведным ‘Али ибн Абу Талибом. ‘Али назначал Малика аль-Аштара губернатором Египта. Когда ‘Али пришел давать ему советы по поводу бедных, то начал свой разговор с ним с восклицания «Аллах, Аллах!», дабы подчеркнуть актуальность напутствия. Затем он продолжил: «Это обременительно для правителей, но Бог облегчает эту [обязанность] для тех, кто стремится к жизни грядущей, кто ограничивает порывы своей души с терпением и верит в истинность того, что обещано Богом» (Nahj 1999: 377; Reza 1996: 542-3; Shah Kazemi 2006: 92). По словам Али, бедные, обездоленные, калеки, сироты, пожилые люди — это все «те, кто больше всего нуждается в справедливости с твоей стороны», и с ними следует об ращаться таким образом, чтобы «Бог мог простить тебя в тот день, когда ты встретишься с Ним». В таком мировоззрении духовный элемент — это то, что делает осуществимым идеал, который в противном случае был бы тяжелым бременем. «Бремя» необходимости помогать слабым и беспомощным — и помогать тем, кто не принесет никакой политической выгоды, — превращается в неизбежную обязанность, вытекающую из духовных убеждений человека. Подробнее об управлении халифатом рассказывается ниже, в разделе 4.
Миллионы людей страдают от крайней бедности, болезней и отсутствия безопасности в странах Глобального Юга. Крайняя нищета и голод являются наиболее серьезными препятствиями на пути усилий по сокращению выбросов, поскольку они влекут за собой экономические потрясения. Когда в 2021 году про ходила встреча COP 26, около 957 миллионов человек в 93 странах голодали (Lagada 2021). Масштабы голода и недоедания росли еще до того, как глобальная пандемия COVID-19 усугубила ситуацию. В 30 странах глобальный индекс голода превысил значение 23, при этом Сомали принадлежал самый высокий показатель, равный 50,8. Помимо Сомали, в список попал ряд других стран с мусульманским большинством, в том числе Йемен, Сьерра-Леоне, Нигерия, Афганистан, Джибути, Судан, Пакистан, Мали и Буркина-Фасо. Индия, в населении которой мусульмане составляют 213 миллионов человек, пострадала от голода и недоедания с индексом 27,5. Масштабы проблемы не поддаются количественному определению, которое может быть использовано для ее представления.
Погодные явления, в том числе связанные с изменением климата, также повлияли на доступность продовольствия во многих странах и, таким образом, способствовали снижению продовольственной безопасности. Нам необходимо предвидеть негативные последствия изменения климата, которые вызовут изменения в погодных условиях и циклах на глобальном уровне, и которые будут непредсказуемыми и долгосрочными. Бедные регионы станут наиболее уязвимыми в ближайшем будущем из-за неурожаев, роста цен и недоедания. Этот многогранный кризис только усилит давление на другие регионы мира, требующее увеличения производства, в то время как базовые условия жизни в неблагополучных районах еще больше ухудшатся.
Чем больше я думала об этом положении, тем больше убеждалась, что духовное мировоззрение — единственный способ, который поможет преодолеть, а не решить эту тупиковую ситуацию. Духовно наполненное управление, подобное тому, которое обещает Зеленый халифат, кажется единственным путем, дающим возможность проявить солидарность, заниматься распределением запасов продовольствия через территориальные границы, принимать климатических беженцев и утверждать простой образ жизни в знак солидарности с нуждающимися. Практика альтруизма и бескорыстной заботы о благополучии других не соответствует современной рациональности. В современном научном мировоззрении теория альтруизма Гамильтона даже предполагает, что любое кажущееся великодушным поведение должно быть продиктовано какой-то эгоистичной мотивацией (см. Alkatiri 2021a, 96–102, касательно ученого Джорджа Прайса)! В тех странах, где господствует утилитарная школа мысли, в которой религиозные принципы не играют существенной роли, ситуация может привести в лучшем случае к нигилистической апатии, а в худшем — к «деяниям Прометея». Миллер (Miller, 2010) отмечает, что утилитаризм порождает экстраординарные требования, что видно из драматических мысленных экспериментов, поощряемых этой этической системой.
На другом конце спектра трудноразрешимая связь между бедностью и голодом напомнила мне о письме, написанном четвертым халифом ислама праведным ‘Али ибн Абу Талибом. ‘Али назначал Малика аль-Аштара губернатором Египта. Когда ‘Али пришел давать ему советы по поводу бедных, то начал свой разговор с ним с восклицания «Аллах, Аллах!», дабы подчеркнуть актуальность напутствия. Затем он продолжил: «Это обременительно для правителей, но Бог облегчает эту [обязанность] для тех, кто стремится к жизни грядущей, кто ограничивает порывы своей души с терпением и верит в истинность того, что обещано Богом» (Nahj 1999: 377; Reza 1996: 542-3; Shah Kazemi 2006: 92). По словам Али, бедные, обездоленные, калеки, сироты, пожилые люди — это все «те, кто больше всего нуждается в справедливости с твоей стороны», и с ними следует об ращаться таким образом, чтобы «Бог мог простить тебя в тот день, когда ты встретишься с Ним». В таком мировоззрении духовный элемент — это то, что делает осуществимым идеал, который в противном случае был бы тяжелым бременем. «Бремя» необходимости помогать слабым и беспомощным — и помогать тем, кто не принесет никакой политической выгоды, — превращается в неизбежную обязанность, вытекающую из духовных убеждений человека. Подробнее об управлении халифатом рассказывается ниже, в разделе 4.
Современные рамки международного правосудия и транснациональной власти Единодушие отсутствует даже в отношении рамок улучшения положения бедных слоев населения на глобальном уровне. Па радигма распределительной справедливости, разработанная в философии Джоном Ролзом и другими, достигает предела, когда сталкивается с разнообразием населения, неэффективными правительствами и глобальными рынками (Scott, William, Baker, et al. 2011). Между тем в рамках вопроса парниковой справедливости проблема равного распределения выбросов на глобальном уровне приобретает все большее значение. Выбросы парниковых газов наносят вред другим людям без какого-либо ущерба для ответственных за это. В связи с данной проблемой было предложено несколько теорий внешних последствий (включая налог на выбросы углерода по Пигу или торговлю выбросами углерода по Коузу), но все они по-прежнему функционируют в соответствии с условными предположениями об определенности, эффективности правительства и международном сотрудничестве, в то время как на практике таким структурам приходится сталкиваться со множеством юрисдикций, глобальным масштабом, долгосрочными перспективами, серьезной неопределенностью, неравной конкуренцией, балансом сил между Севером и Югом и, прежде всего, со слабой представленностью тех, кто больше всего пострадал (глобальный Юг и будущие поколения).
В данных сложных обстоятельствах многие приходят к моральному убеждению, что богатые люди Глобального Севера несут огромную, по большей части не проявляемую ими, ответственность за то, чтобы помочь обездоленным людям Глобального Юга избежать этих ужасных условий. Философы Питер Сингер и Томас Погге (Peter Singer and Thomas Pogge) оказали влияние на представителей данного лагеря. Погге раскритиковал бессердечную, эгоцентричную западную политику, в результате которой
В данных сложных обстоятельствах многие приходят к моральному убеждению, что богатые люди Глобального Севера несут огромную, по большей части не проявляемую ими, ответственность за то, чтобы помочь обездоленным людям Глобального Юга избежать этих ужасных условий. Философы Питер Сингер и Томас Погге (Peter Singer and Thomas Pogge) оказали влияние на представителей данного лагеря. Погге раскритиковал бессердечную, эгоцентричную западную политику, в результате которой
Треть всех человеческих смертей происходит по причинам, связанным с бедностью, недоеданием и болезнями, которые можно предотвратить или вылечить с минимальными затратами. Однако наши политики, ученые и средства массовой информации не проявляют особого интереса к тому, как можно сократить масштабы такой бедности. Они больше заинтересованы в возможном военном вмешательстве, направленном на остановку нарушения прав человека в развивающихся странах, даже если такое вмешательство — в лучшем случае — приносит меньшие выгоды при больших затратах. Такой приоритет Запада может быть продиктован личными интересами. Но он порождается и поддерживается глубоко ошибочным моральным представлением о глобальном экономическом сотрудничестве. Новый глобальный экономический порядок, кото рый мы устанавливаем, усугубляет глобальное неравенство и воспроизводит крайнюю бедность в массовом масштабе. При любом вероятном понимании наших моральных ценностей предотвращение такого рода бедности является нашей главной обязанностью (Pogge 2001: 6).
Подобным же образом Питер Сингер выдвигает принцип самопожертвования: «Если в наших силах предотвратить что то очень плохое, не жертвуя при этом чем-либо еще морально значимым, мы должны с моральной точки зрения сделать это» (Singer 1972: 241). Таким образом, каждый обязан не тратить деньги на предметы роскоши и излишества, а использовать полученные таким образом сбережения для оказания помощи.